Сверхчувствительная личность: идиоматизация дистресса в Токио эпохи пандемии

Опубликовано 01 Июл 2026
Журнал Cult Med Psychiatry
Время чтения 1 мин
Статья на основе 20-месячной этнографической полевой работы в токийской некоммерческой организации, поддерживающей людей с социальной изоляцией и связанным дистрессом, прослеживает, как англоязычный поп-психологический термин «Сверхчувствительная личность» (HSP) стал распространённой идиомой психического здоровья в Японии. Автор утверждает, что HSP функционирует как гибкий, морально приемлемый язык для описания уязвимости, позволяющий людям говорить о чувствительности и получать заботу, не принимая полностью психиатрический диагноз. Пандемия COVID-19 усилила этот процесс, создав редкий публичный момент, когда напряжение, изоляция и эмоциональная перегрузка стали широко обсуждаемыми. Однако размытость HSP создаёт трения в клинических встречах, где он может привлекать людей к помощи, но плохо переводится в диагностические категории.

Статья на основе 20-месячной этнографической полевой работы в токийской некоммерческой организации, поддерживающей людей с социальной изоляцией и связанным дистрессом, прослеживает, как англоязычный поп-психологический термин «Сверхчувствительная личность» (HSP) стал распространённой идиомой психического здоровья в Японии. Автор утверждает, что HSP функционирует как гибкий, морально приемлемый язык для описания уязвимости, позволяющий людям говорить о чувствительности и получать заботу, не принимая полностью психиатрический диагноз. Пандемия COVID-19 усилила этот процесс, создав редкий публичный момент, когда напряжение, изоляция и эмоциональная перегрузка стали широко обсуждаемыми. Однако размытость HSP создаёт трения в клинических встречах, где он может привлекать людей к помощи, но плохо переводится в диагностические категории.

**Выводы:** Концепт «Сверхчувствительная личность» в Японии стал идиомой дистресса — гибким языком для описания страдания, который облегчает обращение за помощью, но не вписывается в психиатрические диагнозы. Пандемия ускорила его распространение, сделав переживания социально легитимными.